К основному контенту
ВОРОНОВ  ЮРИЙ

Ленинградки
В школе
Похороны
Вода
Сотый день
Трое
Я забыть никогда не смогу...




Ленинградки
(О.Ф. Берггольц)

Что тяжелее тех минут,
Когда под вьюгой одичалой
Они на кладбище везут
Детей, зашитых в одеяла.

Когда ночами снится сон,
Что муж – навстречу, по перрону...
А на пороге – почтальон
И не с письмом, а с похоронной.

Когда не можешь есть и спать
И кажется, что жить не надо...
Но ты жива. И ты опять
Идёшь на помощь Ленинграду.

Идёшь, сжимая кулаки,
Сухие губы стиснув плотно.
Идёшь. И через грудь – платки:
Крест-накрест, лентой пулемётной.



В школе

Девчонка руки протянула
И головой – на край стола...
Сначала думали – уснула,
А оказалось – умерла.

Её из школы на носилках
Домой ребята понесли.
В ресницах у подруг слезинки
То исчезали, то росли.

Никто не обронил ни слова.
Лишь хрипло, сквозь метельный сон,
Учитель выдавил, что снова
Занятья – после похорон.



Похороны

Тяжело, потому что нами
Занялись и мороз и вьюга.
Потому что земля как камень.
Потому что хороним друга.

Мы хороним тебя без гроба,
Без цветов, без речей, без плача.
И не скажем ни слова, чтобы
Оправдаться. Нельзя иначе.

Нам, тебя пережившим людям,
Ты обязан простить всё это.
Если ж вдруг мы тебя забудем,
Вот тогда нам прощенья нету.



Вода

Опять налёт, опять сирены взвыли.
Опять зенитки начали греметь.
И ангел с петропавловского шпиля
В который раз пытается взлететь.

Но неподвижна очередь людская
У проруби, дымящейся во льду.
Там люди воду медленно таскают
У вражеских пилотов на виду.

Не думайте, что лезут зря под пули.
Остались – просто силы берегут.
Наполненные вёдра и кастрюли
Привязаны к саням, но люди ждут.

Ведь прежде чем по ровному пойдём,
Нам нужно вверх по берегу подняться.
Он страшен, этот тягостный подъём,
Хотя, наверно, весь – шагов пятнадцать.

Споткнёшься, и без помощи не встать,
И от саней – вода дорожкой слёзной...
Чтоб воду по пути не расплескать,
Мы молча ждём, пока она замёрзнет...



Сотый день

Вместо супа – бурда из столярного клея,
Вместо чая – заварка сосновой хвои.
Это б всё ничего, только руки немеют,
Только ноги становятся вдруг не твои.

Только сердце внезапно сожмётся, как ёжик,
И глухие удары пойдут невпопад...
Сердце! Надо стучать, если даже не можешь.
Не смолкай! Ведь на наших сердцах – Ленинград.

Бейся, сердце! Стучи, несмотря на усталость,
Слышишь: город клянётся, что враг не пройдёт!
...Сотый день догорал. Как потом оказалось,
Впереди оставалось ещё восемьсот.



Трое

Я к ним подойду. Одеялом укрою,
О чём-то скажу, но они не услышат.
Спрошу – не ответят... А в комнате – трое.
Нас в комнате трое, но двое не дышат.
Я знаю: не встанут. Я всё понимаю...
Зачем же я хлеб на три части ломаю?



Я забыть никогда не смогу...

Я забыть никогда не смогу
Скрип саней на декабрьском снегу.

То пронзительный, медленный скрип:
Он как стон, как рыданье, как всхлип.

Будто всё это было вчера...
В белой простыне – брат и сестра...

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

ЭРЕНБУРГ  ИЛЬЯ Возмездие Я бы мог прожить совсем иначе... Возмездие Она лежала у моста. Хотели немцы Её унизить. Но была та нагота, Как древней статуи простое совершенство, Как целомудренной природы красота. Её прикрыли, понесли. И мостик шаткий Как будто трепетал под ношей дорогой. Бойцы остановились, молча сняли шапки, И каждый понимал, что он теперь - другой. На Запад шёл судья. Была зима как милость, Снега в огне и ненависти немота. Судьба Германии в тот мутный день решилась Над мёртвой девушкой, у шаткого моста. 1942 г. Я бы мог прожить совсем иначе... Я бы мог прожить совсем иначе, И душа когда-то создана была Для какой-нибудь московской дачи, Где со стенок капает смола, Где идёшь, зарёю пробуждённый, К берегу отлогому реки, Чтоб увидеть, как по влаге сонной Бегают смешные паучки. Милая, далёкая, поведай, Отчего ты стала мне чужда, Отчего к тебе я не приеду, Не смогу приехать никогда?.. Февраль или март 1913 г.
ИВАНОВ,  ИМБЕР ИВАНОВ  АЛЕКСАНДР (Пародии) Белле Ахмадулиной Величальная Вступление в поэму Жуткий случай Заколдованный круг Иосифу Кобзону Мой пёс и я Он может, но... Писание и дыхание Посвящение Ларисе Васильевой Родословная Белле Ахмадулиной Она читала, я внимал То с восхищеньем, то с тоскою... Нет, смысла я не понимал, Но впечатленье – колдовское. Величальная Каким здоровьем нужно обладать, чтоб быть на свете русским человеком! Какую ж нужно силушку иметь, чтоб всю отдать и стать ещё сильнее!                                                                        Феликс Чуев Мне гордости вовеки не избыть, я горд всегда и не могу иначе. Каким же нужно фантазёром быть, чтоб всё спустить и стать ещё богаче! Как нашему народу не воздать, как из него не сотворить кумира. Каким здоровьем нужно обладать, чтоб всё сгноить и содержать полмира! Кто б мог такое, кроме нас, суметь – терпеть гордясь, склоняться и н
КАЗАКОВА РИММА Постарею, побелею, как земля зимой... Дураки По поводу нового-старого гимна Постарею, побелею, как земля зимой... Постарею, побелею, как земля зимой. Я тобой переболею, ненаглядный мой. Я тобой перетоскую, переворошу, по тебе перетолкую, что в себе ношу. До небес и бездн достану, время торопя. И совсем твоею стану – только без тебя. Мой товарищ стародавний, суд мой и судьба, я тобой перестрадаю, чтоб найти себя. Я рискну ходить по краю в огненном краю. Я тобой переиграю молодость свою. Переходы, перегрузки, долгий путь домой... Вспоминай меня без грусти, ненаглядный мой. 1970 Дураки Живут на свете дураки: На бочку мёда – дёгтя ложка. Им, дуракам, всё не с руки Стать поумнее, хоть немножко. Дурак – он как Иван-дурак, Всех кормит, обо всех хлопочет. Дурак – он тянет, как бурлак. Дурак во всём – чернорабочий. Все спят - он, дурень, начеку. Куда-то мчит, за что-то