К основному контенту
ДОБРОНРАВОВ,  ДОЛМАТОВСКИЙ 


ДОБРОНРАВОВ  НИКОЛАЙ

Хлеб
Я не могу иначе
Ты прости меня, Джек...
Как молоды мы были
Надежда
Нежность
Переходный период


Хлеб

Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
Помним в горькие годы ясней, чем себя мы.
Хлеб везли на подводе. Стыл мороз за прилавком.
Мы по карточкам хлеб забирали на завтра.
Ах какой он был мягкий, какой был хороший!
Я ни разу не помню, чтоб хлеб был засохший...
Отчего ж он вкусней, чем сегодняшний пряник,
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями?

Может быть, оттого, что, прощаясь, солдаты
Хлеб из двери теплушки раздавали ребятам.
Были равными все мы тогда перед хлебом,
Перед злым, почерневшим от «Юнкерсов» небом,
Пред воспетой и рухнувшей вдруг обороной.
Перед жёлтенькой, первой в семье похоронной,
Перед криком «ура», и блокадною болью,
Перед пленом и смертью, перед кровью и солью.
Хлеб из затхлой муки, пополам с отрубями,
И солдаты, и маршалы вместе рубали.
Ели, будто молясь, доедали до крошки.
Всю войну я не помню даже корки засохшей.

...За витриною хлеб вызывающе свежий.
Что ж так хочется крикнуть: «Мы всё те же! Всё те же!»?
Белой булки кусок кем-то под ноги брошен.
Всю войну я не помню даже крошки засохшей...
Мы остались в живых. Стала легче дорога.
Мы черствеем, как хлеб, которого много.



Я не могу иначе

Нет без тревог ни сна, ни дня.
Где-то жалейка плачет...
Ты за любовь прости меня,
Я не могу иначе...

Я не боюсь обид и ссор.
В реку обида канет...
В небе любви такой простор –
Сердце моё не камень.

Ты заболеешь – я приду,
Боль разведу руками.
Всё я сумею, всё смогу –
Сердце моё не камень.

Я прилечу – ты мне скажи,
Бурю пройду и пламень.
Лишь не прощу холодной лжи –
Сердце моё не камень.

Видишь – звезда в ночи зажглась,
Шепчет сынишке сказку...
Только бездушье губит нас,
Лечат любовь и ласка.

Я растоплю кусочки льда
Сердцем своим горячим.
Буду любить тебя всегда –
Я не могу иначе.



Ты прости меня, Джек...

– Ты прости меня, Джек. Я сегодня не выйду из дома.
Гололёд. И скользит на ступеньках проклятый костыль.
Ты иди, погуляй. Да смотри, на дорогах знакомых
чтоб тебя не нагнал зазевавшийся автомобиль.

Возвращайся скорей. В переулке здесь бродят несчастья.
Мы остались одни на такой многолюдной земле.
Мы остались одни. К сожаленью, встречаешь не часто
продолженье души даже в самой надёжной семье.

Хорошо, что порой к нам с тобой забегает соседка.
Нынче всё – и забота и даже любовь – на ходу...
Нам оставлены щи. Пировать нам приходится редко.
Возвращайся скорей. Я пока подогрею еду.

Мы неплохо живём. Да ведь нам-то и надо немного.
Мне хватает вполне пенсионных доходов моих...
А с едой мы с тобой можем жить на широкую ногу.
Мы могли б прокормить (и неплохо!) двоих и троих.

Было б только кого... Никого у нас нет, к сожаленью...
Мы остались одни на такой многолюдной земле.
Мы остались одни. Но какие прекрасные тени
посещают меня в театральной полуночной мгле!

Ты их чуешь. Во тьме ты всегда различаешь походку.
Ты виляешь хвостом, слыша отзвук растаявших слов...
Ты ласкаешься к прошлому. Ты вздыхаешь спокойно и кротко,
ощущая, как я, давний запах духов и цветов.

А когда зазвучит... (Как ты можешь такое подслушать?)
А когда зазвучит двух сердец замирающий стон,
ты тихонько скулишь, ты скулишь, разрывая мне душу,
и покажется мне, что я молод... силён... и влюблён...

Как ты чуешь печаль! Как ты чуешь грехи и страданья!
Ты наполниться смог всей моею прошедшей судьбой.
Если б ценность людей измерялась по воспоминаньям,
мы значительней всех на планете бы стали с тобой!

Вот уж час на часах... Что же ты не приходишь с прогулки?
Отчего стало трудно дышать и темно, как в ночи?
Боже мой, что за скрип тормозов в переулке?
Не случилось ли что? Не случи...



Как молоды мы были

Оглянись, незнакомый прохожий,
Мне твой взгляд неподкупный знаком.
Может, я это, только моложе, –
Не всегда мы себя узнаём.

  Ничто на Земле не проходит бесследно.
  И юность ушедшая всё же бессмертна.
  Как молоды мы были,
  Как молоды мы были,
  Как искренне любили,
  Как верили в себя!

Нас тогда без усмешек встречали
Все цветы на дорогах Земли.
Мы друзей за ошибки прощали,
Лишь измены простить не могли.

Первый тайм мы уже отыграли
И одно лишь сумели понять:
Чтоб тебя на земле не теряли,
Постарайся себя не терять!

В небесах отгорели зарницы,
И в сердцах утихает гроза.
Не забыть нам любимые лица.
Не забыть нам родные глаза.

  Ничто на Земле не проходит бесследно.
  И юность ушедшая всё же бессмертна.
  Как молоды мы были,
  Как молоды мы были,
  Как искренне любили,
  Как верили в себя!

1976 г.


Надежда

Светит незнакомая звезда.
Снова мы оторваны от дома.
Снова между нами города,
Взлётные огни аэродромов.
Здесь у нас туманы и дожди.
Здесь у нас холодные рассветы.
Здесь на неизведанном пути
Ждут замысловатые сюжеты.

   Надежда – мой компас земной,
   А удача – награда за смелость.
   А песни – довольно одной,
   Чтоб только о доме в ней пелось.

Ты поверь, что здесь, издалека,
Многое теряется из виду:
Тают грозовые облака,
Кажутся нелепыми обиды.
Надо только выучиться ждать,
Надо быть спокойным и упрямым,
Чтоб порой от жизни получать
Радости скупые телеграммы.

И забыть по-прежнему нельзя
Всё, что мы когда-то не допели,
Милые усталые глаза,
Синие московские метели.
Снова между нами города.
Жизнь нас разлучает, как и прежде.
В небе незнакомая звезда
Светит, словно памятник надежде.

   Надежда – мой компас земной,
   А удача – награда за смелость.
   А песни – довольно одной,
   Чтоб только о доме в ней пелось.

1973 г.


Нежность

Опустела без тебя Земля…
Как мне несколько часов прожить?
Так же падает в садах листва,
И куда-то всё спешат такси…
Только пусто на Земле одной
Без тебя, а ты…
Ты летишь, и тебе
Дарят звёзды
Свою нежность…

Так же пусто было на Земле
И когда летал Экзюпери,
Так же падала листва в садах,
И придумать не могла Земля,
Как прожить ей без него, пока
Он летал, летал,
И все звёзды ему
Отдавали
Свою нежность…

1967 г. 


Переходный период

Вовлекли нас в обычный порядок мирской,
Где раба называют свободным…
Ну, а этот период вполне воровской
Называют они переходным.

Всё придумано ими довольно хитро:
И умы, и таланты страну покидают.
Юный Ойстрах теперь в переходах метро
Паганини и Баха играет.

Всех нас ждёт не рассвет с Вифлеемской звездой,
А детей ненавидящий Ирод.
И на Пушкинской взорван подземный, людской
Переход…

Переходный период.





ДОЛМАТОВСКИЙ ЕВГЕНИЙ


Случайный вальс

Ночь коротка,
Спят облака,
И лежит у меня на ладони
Незнакомая ваша рука.
После тревог
Спит городок.
Я услышал мелодию вальса
И сюда заглянул на часок.

   Хоть я с вами почти незнаком
   И далёко отсюда мой дом,
   Я как будто бы снова
   Возле дома родного.
   В этом зале пустом
   Мы танцуем вдвоём,
   Так скажите мне слово,
   Сам не знаю о чём.

Будем кружить,
Петь и дружить.
Я совсем танцевать разучился
И прошу вас меня извинить.
Утро зовёт
Снова в поход.
Покидая ваш маленький город,
Я пройду мимо ваших ворот.

   Хоть я с вами почти незнаком
   И далёко отсюда мой дом,
   Я как будто бы снова
   Возле дома родного.
   В этом зале пустом
   Мы танцуем вдвоём,
   Так скажите мне слово,
   Сам не знаю о чём.

1943 г.


Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

ЭРЕНБУРГ  ИЛЬЯ Возмездие Я бы мог прожить совсем иначе... Возмездие Она лежала у моста. Хотели немцы Её унизить. Но была та нагота, Как древней статуи простое совершенство, Как целомудренной природы красота. Её прикрыли, понесли. И мостик шаткий Как будто трепетал под ношей дорогой. Бойцы остановились, молча сняли шапки, И каждый понимал, что он теперь - другой. На Запад шёл судья. Была зима как милость, Снега в огне и ненависти немота. Судьба Германии в тот мутный день решилась Над мёртвой девушкой, у шаткого моста. 1942 г. Я бы мог прожить совсем иначе... Я бы мог прожить совсем иначе, И душа когда-то создана была Для какой-нибудь московской дачи, Где со стенок капает смола, Где идёшь, зарёю пробуждённый, К берегу отлогому реки, Чтоб увидеть, как по влаге сонной Бегают смешные паучки. Милая, далёкая, поведай, Отчего ты стала мне чужда, Отчего к тебе я не приеду, Не смогу приехать никогда?.. Февраль или март 1913 г.
ИВАНОВ,  ИМБЕР ИВАНОВ  АЛЕКСАНДР (Пародии) Белле Ахмадулиной Величальная Вступление в поэму Жуткий случай Заколдованный круг Иосифу Кобзону Мой пёс и я Он может, но... Писание и дыхание Посвящение Ларисе Васильевой Родословная Белле Ахмадулиной Она читала, я внимал То с восхищеньем, то с тоскою... Нет, смысла я не понимал, Но впечатленье – колдовское. Величальная Каким здоровьем нужно обладать, чтоб быть на свете русским человеком! Какую ж нужно силушку иметь, чтоб всю отдать и стать ещё сильнее!                                                                        Феликс Чуев Мне гордости вовеки не избыть, я горд всегда и не могу иначе. Каким же нужно фантазёром быть, чтоб всё спустить и стать ещё богаче! Как нашему народу не воздать, как из него не сотворить кумира. Каким здоровьем нужно обладать, чтоб всё сгноить и содержать полмира! Кто б мог такое, кроме нас, суметь – терпеть гордясь, склоняться и н
КАЗАКОВА РИММА Постарею, побелею, как земля зимой... Дураки По поводу нового-старого гимна Постарею, побелею, как земля зимой... Постарею, побелею, как земля зимой. Я тобой переболею, ненаглядный мой. Я тобой перетоскую, переворошу, по тебе перетолкую, что в себе ношу. До небес и бездн достану, время торопя. И совсем твоею стану – только без тебя. Мой товарищ стародавний, суд мой и судьба, я тобой перестрадаю, чтоб найти себя. Я рискну ходить по краю в огненном краю. Я тобой переиграю молодость свою. Переходы, перегрузки, долгий путь домой... Вспоминай меня без грусти, ненаглядный мой. 1970 Дураки Живут на свете дураки: На бочку мёда – дёгтя ложка. Им, дуракам, всё не с руки Стать поумнее, хоть немножко. Дурак – он как Иван-дурак, Всех кормит, обо всех хлопочет. Дурак – он тянет, как бурлак. Дурак во всём – чернорабочий. Все спят - он, дурень, начеку. Куда-то мчит, за что-то