0057  КЕДРИН  ДМИТРИЙ

1220 Архимед
1221 Глухота
1222 Зодчие
1223 Кофейня
1224 Мать


1220 Архимед

Нет, не всегда смешон и узок
Мудрец, глухой к делам земли:
Уже на рейде в Сиракузах
Стояли римлян корабли.

Над математиком курчавым
Солдат занёс короткий нож,
А он на отмели песчаной
Окружность вписывал в чертёж.

Ах, если б смерть – лихую гостью –
Мне так же встретить повезло,
Как Архимед, чертивший тростью
В минуту гибели – число!

5 Декабря 1941


1221 Глухота

Война бетховенским пером
Чудовищные ноты пишет.
Её октав железный гром
Мертвец в гробу – и тот услышит!

Но что за уши мне даны?
Оглохший в громе этих схваток,
Из всей симфонии войны
Я слышу только плач солдаток.

2 Сентября 1941


1222 Зодчие

Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье своё (1)
Приходить мастерам.
И велел благодетель, –
Гласит летописца сказанье, –
В память оной победы (2)
Да выстроят каменный храм.

И к нему привели
Флорентийцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых.

Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спёртый. (3)
Изразцовая печка. (4)
Божница. (5)
Угар и жара.
И в посконных рубахах (6)
Пред Иоанном Четвёртым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.

"Смерды! (7)
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней (8)
Заморских церквей, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю. (9)

Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе, (10)
Покрестясь на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.

Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи (11)
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.

И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились учёные люди, (12)
Зане эта церковь (13)
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!

Был диковинный храм
Богомазами весь размалёван, (14)
В алтаре, (15)
И при входах,
И в царском притворе самом. (16)
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублёва
Изукрашен зело (17)
Византийским суровым письмом...

А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам: (18)
"Покажи, чем живёшь!"
Ночью подлый народ (19)
До креста пропивался в кружалах, (20)
А утрами истошно вопил,
Становясь на правёж. (21)

Тать, засеченный плетью, (22)
У плахи лежал бездыханно, (23)
Прямо в небо уставя
Очёсок седой бороды, (24)
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Перемётчики Чёрной Орды. (25)

А над всем этим срамом (26)
Та церковь была –
Как невеста!
И с рогожкой своей, (27)
С бирюзовым колечком во рту, – (28)
Непотребная девка (29)
Стояла у Лобного места (30)
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту...

А как храм освятили, (31)
То с посохом, (32)
В шапке монашьей,
Обошёл его царь –
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
"Лепота!" – молвил царь. (33)
И ответили все: "Лепота!"

И спросил благодетель:
"А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.

И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!

Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
И клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных, (34) (35)
И кидали их,
Тёмных, (36)
На стылое лоно земли. (37)

И в Обжорном ряду, (38)
Там, где заваль кабацкая пела, (39)
Где сивухой разило, (40)
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки: (41)
"Государево слово и дело!" – (42)
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.

И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд, (43)
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.

1938

(1) Подворье - постоялый двор для приезжающих послов.
(2) Оной победы - этой победы.
(3) Вельми спёртый - очень удушливый, мало кислорода.
(4) Изразцы - фаянсовые плитки с рисунком.
(5) Божница - здесь: угол с образами.
(6) Посконный - сшитый из коноплянной ткани.
(7) Смерды - сельские жители.
(8) Благолепней - прекрасней.
(9) Ударились в ноги - здесь: упали к ногам.
(10) Вербная неделя - неделя перед пасхой.
(11) Кровли крыли лазурью снаружи - здесь: покрывали крыши голубой эмалью.
(12) Дивились - удивлялись, смотрели.
(13) Зане - потому что.
(14) Богомазами размалёван - разрисован иконописцами.
(15) Алтарь - восточная, главная часть храма, в которой находятся престол, жертвенник, епископская или священническая кафедра.
(16) Царский притвор - здесь: возможно, вход для царя.
(17) Изукрашен зело  - очень красиво разрисован.
(18) Торовато - с размахом.
(19) Подлый народ - простой народ.
(20) Кружала - кабаки.
(21) Правёж - наказание должника.
(22) Тать - вор.
(23) Плаха - здесь: место наказания.
(24) Очёсок бороды - спутанный кусочек бороды.
(25) Перемётчик - изменник, предатель, перебежчик.
Золотая орда - монголо-татарское иго (XIIIXIV вв.)
Чёрная орда - нет определения.
(26) Срам - стыд.
(27) Рогожка - здесь: плетённая подстилка, циновка.
(28) Бирюза - оттенок голубого цвета.
(29) Непотребная девка - проститутка.
(30) Лобное место - место для наказания преступников на красной площади.
(31) Освятить храм - церковный обряд придания святости, сделать почитаемым.
(32) Посох - палка хромого человека.
(33) Лепота - красота.
(34) Батоги - палки для телесных наказаний.
(35) Болезный - несчастный, жалкий.
(36) Тёмный - здесь: слепой.
(37) Стылое лоно земли - холодная земля.
(38) Обжорный ряд - место торговли едой для простонародья.
(39) Заваль кабацкая - пьяницы.
(40) Сивуха - здесь: плохо очищенная водка.
(41) Дьяк - здесь: государев (царский) служащий.
(42) “Государево слово и дело!” - политическая полиция.
(43) Отпевание - одно из богослужений; совершается над телом умершего христианина.


1223 Кофейня

                                                              ...Имеющий в кармане мускус
не кричит об этом на улицах.
                                                            Запах мускуса говорит за него.
 Саади

У поэтов есть такой обычай –
В круг сойдясь, оплёвывать друг друга.
Магомет, в Омара пальцем тыча,
Лил ушатом на беднягу ругань.

Он в сердцах порвал на нём сорочку
И визжал в лицо, от злобы пьяный:
"Ты украл пятнадцатую строчку,
Низкий вор, из моего "Дивана"!

За твоими подлыми следами
Кто пойдёт из думающих здраво?"
Старики кивали бородами,
Молодые говорили: "Браво!"

А Омар плевал в него с порога
И шипел: "Презренная бездарность!
Да минёт тебя любовь пророка
Или падишаха благодарность!

Ты бесплоден! Ты молчишь годами!
Быть певцом ты не имеешь права!"
Старики кивали бородами,
Молодые говорили: "Браво!"

Только некто пил свой кофе молча,
А потом сказал: "Аллаха ради!
Для чего пролито столько желчи?"
Это был блистательный Саади.

И минуло время. Их обоих
Завалил холодный снег забвенья.
Стал Саади золотой трубою,
И Саади слушала кофейня.

Как ароматические травы,
Слово пахло мёдом и плодами,
Юноши не говорили: "Браво!"
Старцы не кивали бородами.

Он заворожил их песней птичьей,
Песней жаворонка в росах луга...

У поэтов есть такой обычай –
В круг сойдясь, оплёвывать друг друга.

1936


1224 Мать

Война пройдёт – и слава богу.
Но долго будет детвора
Играть в «воздушную тревогу»
Среди широкого двора.

А мужики, на брёвнах сидя,
Сочтут убитых и калек
И, верно, вспомнят о «планиде», (1)
Под коей, дескать, человек. (2)

Старуха ж слова не проронит!..
Отворотясь, исподтишка
Она глаза слепые тронет
Каймою чёрного платка...

25 Ноября 1941

(1) Планида - судьба

(2) Дескать - здесь: говорят что находится под ней (под судьбой).

Комментарии