ЧАСТЬ 3

005. ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

19. Я НЕ ЛЮБЛЮ

20. ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ

21. ТОТ, КОТОРЫЙ НЕ СТРЕЛЯЛ

22. ПЕСНЯ О ПОГИБШЕМ ДРУГЕ

23. ПЕСНЯ О НОВОМ ВРЕМЕНИ

24. БЕГ ИНОХОДЦА

25. МАСКИ

26. ПРИТЧА О ПРАВДЕ И ЛЖИ

27. ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

28. Прошла пора вступлений и прелюдий...

29. ОХОТА НА ВОЛКОВ

30. ОХОТА С ВЕРТОЛЁТА

31. МОЯ ЦЫГАНСКАЯ

19. Я НЕ ЛЮБЛЮ

... Я не люблю себя, когда я трушу,

И не терплю, когда невинных бьют.

Я не люблю, когда мне лезут в душу.

Тем более, когда в неё плюют.

20. ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ

Почему всё не так? Вроде - всё как всегда:

То же небо - опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода...

Только - он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас

В наших спорах без сна и покоя.

Мне не стало хватать его только сейчас -

Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,

Он всегда говорил про другое,

Он мне спать не давал, он с восходом вставал, -

А вчера не вернулся из боя,

То, что пусто теперь, - не про то разговор:

Вдруг заметил я - нас было двое...

Для меня - будто ветром задуло костёр,

Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, словно из плена, весна.

По ошибке окликнул его я:

“Друг, оставь покурить!” - а в ответ - тишина...

Он вчера не вернулся из боя.

Наши мёртвые нас не оставят в беде,

Наши павшие - как часовые...

Отражается небо в лесу, как в воде, -

И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,

Нам и время текло - для обоих...

Всё теперь - одному, - только кажется мне -

Это я не вернулся из боя...

21. ТОТ, КОТОРЫЙ НЕ СТРЕЛЯЛ

Я вам мозги не пудрю -

Уже не тот завод:

В меня стрелял поутру

Из ружей целый взвод.

За что мне эта злая,

Нелепая стезя -

Не то чтобы не знаю, -

Рассказывать нельзя.

Мой командир меня почти что спас,

Но кто-то на расстреле настоял...

И взвод отлично выполнил приказ, -

Но был один, который не стрелял.

Судьба моя лихая

Давно наперекос:

Однажды языка я

Добыл, да не донёс, -

И странный тип Суэтин,

Неутомимый наш,

Ещё тогда приметил

И взял на карандаш.

Он выволок на свет и приволок

Подколотый, подшитый матерьял...

Никто поделать ничего не смог.

Нет - смог один, который не стрелял.

Рука упала в пропасть

С дурацким криком “Пли!” -

И залп мне выдал пропуск

В ту сторону земли.

Но слышу: “Жив, зараза, -

Тащите в медсанбат.

Расстреливать два раза

Уставы не велят”.

А врач потом всё цокал языком

И, удивляясь, пули удалял, -

А я в бреду беседовал тайком

С тем пареньком, который не стрелял.

Я раны, как собака, -

Лизал, а не лечил;

В госпиталях, однако, -

В большом почёте был.

Ходил в меня влюблённый

весь слабый женский пол:

“Эй, ты, недострелённый,

Давай-ка на укол!”

Наш батальон геройствовал в Крыму

И я туда глюкозу посылал -

Чтоб было слаще воевать ему.

Кому? Тому, который не стрелял.

Я пил чаёк из блюдца,

Со спиртиком бывал...

Мне не пришлось загнуться,

И я довоевал.

В свой полк определили, -

“Воюй! - сказал комбат, -

А что недострелили -

Так я не виноват”.

Я очень рад был - но, присев у пня,

Я выл белугой* и судьбину клял:

Немецкий снайпер дострелил меня, -

Убив того, который не стрелял.

* Сухопутные говорят: “Ревёт белуГой”. На самом деле ревёт тюлень-белуХа.

22. ПЕСНЯ О ПОГИБШЕМ ДРУГЕ

Всю войну под завязку

я всё к дому тянулся,

Но хотя горячился -

воевал делово, -

Ну а он торопился,

Как то раз не пригнулся -

И в войне взад-вперёд обернулся

за два года - всего ничего.

Не слыхать его пульса

С сорок третьей весны, -

Ну а я окунулся

В довоенные сны.

И гляжу я дурея,

Но дышу тяжело:

Он был проще, добрее,

Был проще, добрее,

Добрее, -

Ну а мне - повезло.

Я за пазухой не жил,

не пил с господом чая,

Я ни в тыл не просился,

ни судьбе под подол, -

Но мне женщины молча

намекали, встречая:

Если б ты там на веки остался -

может, мой бы обратно пришёл?!

Для меня - не загадка

Их печальный вопрос, -

Мне ведь тоже не сладко,

Что у них не сбылось.

Мне ответ подвернулся:

“Извините, что цел!

Я случайно вернулся,

Вернулся, вернулся,

Вернулся, -

Ну а ваш - не сумел”.

Он кричал напоследок,

в самолёте сгорая:

“Ты живи! Ты дотянешь!” -

доносилось сквозь гул.

Мы летали под богом

возле самого рая, -

Он поднялся чуть выше и сел там,

ну а я - до земли дотянул.

Встретил лётчика сухо

Райский аэродром.

Он садился на брюхо,

Но не ползал на нём.

Он уснул - не проснулся,

Он запел - не допел.

Так что я вот вернулся,

Вернулся, вернулся,

Вернулся, -

Ну а он - не успел.

Я кругом и навечно

виноват перед теми,

С кем сегодня встречаться

я почёл бы за честь, -

И хотя мы живыми

до конца долетели -

Жжёт нас память и мучает совесть,

у кого, у кого она есть.

Кто-то скупо и чётко

Отсчитал нам часы

Нашей жизни короткой,

Как бетон полосы, -

И на ней - кто разбился,

Кто взлетел навсегда...

Ну а я приземлился,

А я приземлился, -

Вот какая беда,

Вот какая беда...

23. ПЕСНЯ О НОВОМ ВРЕМЕНИ

Как призывный набат, прозвучали в ночи тяжело шаги, -

Значит, скоро и нам - уходить и прощаться без слов.

По нехоженым тропам протопали лошади, лошади,

Неизвестно к какому концу унося седоков.

Наше время иное, лихое, но счастье, как встарь, ищи!

И в погоню летим мы за ним, убегающим, вслед.

Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей,

На скаку не заметив, что рядом - товарищей нет.

И ещё будем долго огни принимать за пожары мы,

Будет долго зловещим казаться нам скрип сапог,

Про войну будут детские игры с названьями старыми,

И людей будем долго делить на своих и врагов.

А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,

И когда наши кони устанут под нами скакать,

И когда наши девушки сменят шинели на платьица, -

Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!...

24. БЕГ ИНОХОДЦА

Я скачу, но я скачу иначе, -

По камням, по лужам, по росе.

Бег мой назван иноходью - значит:

По-другому, то есть - не как все.

25. МАСКИ

... Как доброго лица не прозевать,

Как честных отличить наверняка мне? -

Все научились маски надевать,

Чтоб не разбить своё лицо о камни.

Я в тайну масок всё-таки проник, -

Уверен я, что мой анализ точен:

Что маски равнодушья у иных -

Защита от плевков и от пощёчин.

26. ПРИТЧА О ПРАВДЕ И ЛЖИ

Булату Окуджаве

Нежная Правда в красивых одеждах ходила,

Принарядившись для сирых, блаженных калек, -

Грубая Ложь эту Правду к себе заманила:

Мол, оставайся-ка ты у меня на ночлег.

И легковерная Правда спокойно уснула,

Слюни пустила и разулыбалась во сне, -

Хитрая Ложь на себя одеяло стянула,

В Правду впилась - и осталась довольна вполне.

И поднялась и скроила ей рожу бульдожью:

Баба как баба, и что её ради радеть?! -

Разницы нет никакой между Правдой и Ложью, -

Если, конечно, и ту и другую раздеть.

Выплела ловко из кос золотистые ленты

И прихватила одежды, примерив на глаз;

Деньги взяла, и часы, и ещё документы, -

Сплюнула, грязно ругнулась - и вон подалась.

Только к утру обнаружила Правда пропажу -

И подивилась, себя оглядев делово:

Кто-то уже, раздобыв где-то чёрную сажу,

Вымазал чистую Правду, а так - ничего.

Правда смеялась, когда в неё камни бросали:

“Ложь это всё и на Лжи одеянье моё...”

Двое блаженных калек протокол составляли

И обзывали дурными словами её.

Тот протокол заключался обидной тирадой

(Кстати, навесили Правде чужие дела):

Дескать, какая-то мразь называется Правдой,

Ну а сама - пропилась, проспалась догола.

Голая Правда божилась, клялась и рыдала,

Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах, -

Грязная Ложь чистокровную лошадь украла -

И ускакала на длинных и тонких ногах.

Некий чудак и поныне за Правду воюет, -

Правда в речах его правды - на ломанный грош:

“Чистая Правда со временем восторжествует, -

Если проделает то же, что явная Ложь!”

Часто, разлив по сту семьдесят граммов на брата,

Даже не знаешь, куда на ночлег попадёшь.

Могут раздеть, - это чистая правда, ребята, -

Глядь - а штаны твои носит коварная Ложь;

Глядь - на часы твои смотрит коварная Ложь;

Глядь - а конём твоим правит коварная Ложь.

27. ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы - просто некуда деться! -

И спускаемся вниз с покорённых вершин,

Оставляя в горах,

Оставляя в горах своё сердце.

Так оставьте ненужные споры -

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал, -

На которых ещё не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один,

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покорённых вершин, -

Что же делать - и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры -

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал, -

На которых ещё не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас - и зовут нас остаться! -

Но спускаемся мы - кто на год, кто совсем, -

Потому что всегда,

Потому что всегда мы должны возвращаться.

Так оставьте ненужные споры -

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых никто не бывал, -

На которых никто не бывал!

28. ***

Прошла пора вступлений и прелюдий, -

Всё хорошо - не вру, без дураков:

Меня к себе зовут большие люди -

Чтоб я им пел “Охоту на волков”...

Быть может, запись слышал из окон,

А может быть - с детьми ухи не сваришь -

Как знать, - но приобрёл магнитофон

Какой-нибудь ответственный товарищ.

И, предаваясь будничной беседе

В кругу семьи, где свет торшера тускл, -

Тихонько, чтоб не слышали соседи,

Он взял да и нажал на кнопку “пуск”.

И там, не разобрав последних слов, -

Прескверный дубль достали на работе -

Услышал он “Охоту на волков”

И кое что ещё на обороте.

И всё прослушав до последней ноты,

И разозлясь, что слов последних нет,

Он поднял трубку: “Автора “Охоты”

Ко мне пришлите завтра в кабинет!”

Я не хлебнул для храбрости винца, -

И, подавляя частую икоту,

С порога - от начала до конца -

Я проорал ту самую “Охоту”.

Его просили дети, безусловно,

Чтобы была улыбка на лице, -

Но он меня прослушал благосклонно

И даже аплодировал в конце.

И об стакан бутылкою звеня,

Которую извлёк из книжной полки,

Он выпалил: “Да это ж - про меня!

Про нас про всех - какие, к чёрту, волки!”

...Ну всё, теперь, конечно, что-то будет -

Уже три года в день по пять звонков:

Меня к себе зовут большие люди -

Чтоб я им пел “Охоту на волков”.

29. ОХОТА НА ВОЛКОВ

Рвусь из сил - и из всех сухожилий,

Но сегодня - опять, как вчера:

Обложили меня, обложили -

Гонят весело на номера!

Из-за елей хлопочут двустволки -

Там охотники прячутся в тень, -

На снегу кувыркаются волки,

Превратившись в живую мишень.

Идёт охота на волков, идёт охота -

На серых хищников матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу - и пятна красные флажков.

Не на равных играют с волками

Егеря - но не дрогнет рука, -

Оградив нам дорогу флажками,

Бьют уверенно наверняка.

Волк не может нарушить традиций, -

Видно, в детстве - слепые щенки -

Мы, волчата, сосали волчицу

И всосали: нельзя за флажки!

И вот - охота на волков, идёт охота -

На серых хищников матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу - и пятна красные флажков.

Наши ноги и челюсти быстры, -

Почему же, вожак, дай ответ -

Мы затравленно мчимся на выстрел

И не пробуем - через запрет?!

Волк не может, не должен иначе.

Вот кончается время моё:

Тот, которому я предназначен,

Улыбнулся - и поднял ружьё.

Идёт охота на волков, идёт охота -

На серых хищников матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу - и пятна красные флажков.

Я из повиновения вышел -

За флажки, - жажда жизни сильней!

Только сзади я радостно слышал

Удивлённые крики людей.

Рвусь из сил - и из всех сухожилий,

Но сегодня не так, как вчера:

Обложили меня, обложили -

Но остались ни с чем егеря!

Идёт охота на волков, идёт охота -

На серых хищников матёрых и щенков!

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,

Кровь на снегу - и пятна красные флажков.

30. ОХОТА С ВЕРТОЛЁТА

Словно бритва рассвет полоснул по глазам,

Отворились курки, как волшебный сезам,

Появились стрелки, на помине легки, -

И взлетели стрекозы с протухшей реки,

И потеха пошла - в две руки, в две руки!

Вы легли на живот и убрали клыки.

Даже тот, даже тот, кто нырял под флажки,

Чуял волчие ямы подушками лап;

Тот, кого даже пуля догнать не могла б, -

Тоже в страхе взопрел и прилёг - и ослаб.

Чтобы жизнь улыбалась волкам - не слыхал, -

Зря мы любим её, однолюбы.

Вот у смерти - красивый широкий оскал

И здоровые, крепкие зубы.

Улыбнёмся же волчьей ухмылкой врагу -

Псам ещё не намылены холки!

Но - на татуированном кровью снегу

Наша роспись: мы больше не волки!

Мы ползли, по-собачьи хвосты подобрав,

К небесам удивлённые морды задрав:

Или с неба возмездье на нас пролилось,

Или света конец - и в мозгах перекос, -

Только били нас в рост из железных стрекоз.

Кровью вымокли мы под свинцовым дождём -

И смирились, решив: всё равно не уйдём!

Животами горячими плавили снег.

Эту бойню затеял не Бог - человек:

Улетающим - в лёт, убегающим - в бег...

Свора псов, ты со стаей моей не вяжись,

В равной сваре - за нами удача.

Волки мы - хороша наша волчая жизнь,

Вы собаки - и смерть вам собачья!

Улыбнёмся же волчьей ухмылкой врагу,

Чтобы в корне пресечь кривотолки.

Но - на татуированном кровью снегу

Наша роспись: мы больше не волки!

К лесу - там хоть немногих из вас сберегу!

К лесу, волки, - труднее убить на бегу!

Уносите же ноги, спасайте щенков!

Я мечусь на глазах полупьяных стрелков

И скликаю заблудшие души волков.

Те, кто жив, затаились на том берегу.

Что могу я один? Ничего не могу!

Отказали глаза, притупилось чутьё...

Где вы, волки, былое лесное зверьё,

Где же ты, желтоглазое племя моё?!

...Я живу, но теперь окружают меня

Звери, волчьих не знавшие кличей, -

Это псы, отдалённая наша родня,

Мы их раньше считали добычей.

Улыбаюсь я волчьей ухмылкой врагу,

Обнажаю гнилые осколки.

А - на татуированном кровью снегу

Тает роспись: мы больше не волки!

31. МОЯ ЦЫГАНСКАЯ

В сон мне - жёлтые огни,

И хриплю во сне я:

“Повремени, повремени -

Утро мудренее!”

Но и утром всё не так,

Нет того веселья: хоп! -

Или куришь натощак,

Или пьёшь с похмелья.

Да, э-э-эх, раз!

Да, ещё раз!

Да, ещё много, много, много -

Много раз!

Да, ещё раз! -

Ещё много, много раз.

В кабаках - зелёный штоф,

Белые салфетки, -

Рай для нищих и шутов,

Мне ж - как птице в клетке.

В церкви - смрад и полумрак,

Дьяки курят ладан...

Нет, и в церкви всё не так,

Всё не так, как надо!

Да, э-э-эх, раз!

Да, ещё раз!

Да, ещё много, много, много -

Много раз!

Да, ещё раз! -

Всё не так, как надо!

Я - на гору впопыхах,

Чтоб чего не вышло, -

А на горе стоит ольха,

А под горою - вишня.

Хоть бы склон увить плющом -

Мне б и то отрада,

Эх, хоть бы что-нибудь ещё...

Всё не так, как надо!

Эх, раз! - Да, что ты?

Да, ещё раз! - Да, что ты?

Да, ещё много, много, много -

Много раз!

Да, ещё раз! -

Всё не так, как надо!

Я, тогда, - по полю вдоль реки:

Света - тьма, нет Бога!

А, в чистом поле - васильки,

И дальняя дорога.

Вдоль дороги - лес густой

С бабами-ягами,

А в конце дороги той -

Плаха с топорами.

Где-то кони пляшут в такт,

Нехотя и плавно.

Вдоль дороги всё не так,

А в конце - подавно.

И ни церковь, ни кабак -

Ничего не свято!

Нет, ребята, всё не так!

Всё не так, ребята!

Эх, раз!

Да, ещё раз!

Да, ещё много, много, много -

Много раз!

Да, ещё раз! -

Всё - не так, ребята...